Река мост берёзы

Река мост берёзы

понедельник, 5 сентября 2016 г.

Интервью международному информационному холдингу Bloomberg. Часть 6

В.Путин: Мне думается, что лучше бы «двадцатке» в это не вмешиваться, для этого есть другие площадки. «Двадцатка» всё‑таки собиралась как площадка для обсуждения, прежде всего, вопросов мировой экономики.
Конечно, политика влияет на экономические процессы, это очевидный факт, но если мы туда переложим какие‑то склоки или даже не склоки, а вопросы очень важные, но относящиеся к чисто мировой политике, то мы перегрузим повестку дня «двадцатки» и вместо того, чтобы заниматься вопросами финансов, вопросами структурных изменений экономики, вопросами ухода от налогообложения и так далее, – вместо этого будем бесконечно спорить по проблемам Сирии или по каким‑то другим мировым проблемам, их достаточно много, по ближневосточной проблеме начнём дискутировать… Для этого лучше находить другие площадки, другие форумы, их достаточно: ООН, например; Совет Безопасности.
Дж.Миклетвейт: По Трампу последний вопрос. Кто‑то говорит, что он слишком переменчив, чтобы быть Президентом США. А Вы рады были бы, чтобы он стал Президентом? Или всё‑таки Клинтон, например, предпочтительнее?
В.Путин: Мы не можем отвечать за американский народ. Ведь при всём эпатаже одного и, кстати говоря, другого кандидата (они же оба занимаются эпатажем, только каждый по‑своему) они же умные люди, очень умные люди, и они понимают, на какие точки нужно немножко поднажать, чтобы их поняли, почувствовали и услышали избиратели в самих Соединённых Штатах.
Трамп делает упор на традиционный республиканский электорат, на среднего человека со средним достатком, на рабочий класс, на определённую группу предпринимателей, на людей, которые придерживаются традиционных ценностей.
Госпожа Клинтон – на другую часть электората, тоже на неё пытается воздействовать своими способами, поэтому они друг на друга нападают и в некоторых случаях, я бы не хотел, чтобы мы брали с них пример, как они это делают. Думаю, это не самый лучший пример, который они подают. Но такова политическая культура в Соединённых Штатах, это просто нужно принять как есть. Америка – великая страна, и она заслужила того, чтобы никто не вмешивался и извне не комментировал.
Отвечая на Ваш вопрос в третий раз, могу сказать, что мы будем работать с любой администрацией, с любым Президентом, которому окажет доверие американский народ – если, конечно, он сам будет хотеть сотрудничать с Россией.
Дж.Миклетвейт: Про другую страну спрошу. Вы на «двадцатке» встретитесь с Терезой Мэй, это другой человек. Британия скоро, возможно, будет в той же ситуации, как и Россия. Она – часть Европы, но скоро она не будет частью Европейского союза, скорее всего. Вы будете с ними вести переговоры о зоне свободной торговли?
В.Путин: Чтобы закончить предыдущий вопрос. Вы всё‑таки много лет в журналистике работаете, Вы очень информированный человек и понимаете все угрозы, связанные с обострением международной обстановки, правда? Особенно между крупнейшими мировыми ядерными державами. Мы же все это понимаем.
Вы меня, конечно, спрашиваете: это – интервью, которое Вы у меня берёте, а не наоборот. Но всё‑таки я позволю Вас спросить: Вы хотите обострения на уровне Карибского кризиса?
Дж.Миклетвейт: Никто не хочет.
В.Путин: Конечно, нет, никто не хочет.
Дж.Миклетвейт: Именно поэтому я спросил о Трампе, потому что он более непредсказуемым кажется, чем Хиллари Клинтон.
В.Путин И Вы наверняка бы тоже хотели, чтобы у России складывались добрые отношения и с Великобританией, и с Соединёнными Штатами, правда? И я этого хочу. Если кто‑то в Америке, в Соединённых Штатах говорит: «Я хочу наладить хорошие партнёрские отношения с Россией», – значит, мы с Вами это должны поприветствовать: и Вы, и я, такие, как я, и такие, как Вы. А что там на самом деле как будет проходить после выборов, мы пока не знаем. Именно поэтому я говорю, что мы будем работать с любым Президентом, которого назовёт в качестве такого народ Америки.
Что касается Великобритании. У нас запланирована встреча с Премьер-министром в Китае, на полях «двадцатки». Мы разговаривали по телефону. К сожалению, не самым лучшим образом складывались отношения между Россией и Великобританией в последнее время, но не по нашей вине. Не мы сворачивали отношения с Великобританией – это Великобритания решила заморозить по многим направлениям наши взаимные контакты. Если британская сторона считает, что необходимость диалога есть по некоторым направлениям, то мы готовы, мы не собираемся здесь как‑то надувать губы, обижаться на кого‑то. Мы очень прагматично подходим к сотрудничеству с нашими партнёрами, считаем, что это полезно было бы между двумя странами.
Вот мы говорили о нашей крупнейшей нефтяной компании «Роснефть», и уже я вначале вспомнил, что почти 20 процентов (19,7) принадлежит BP. А это чья компания? «Бритиш петролеум», правда? Наверное, уже неплохо. Должен вам сказать, что капитализация «Бритиш петролеум» в значительной степени связана и с тем, что она владеет 19 процентами с лишним «Роснефти», которая располагает огромными запасами в России и за рубежом. Это же отражается на устойчивости компании.
Вот BP попала в сложное положение после известных печальных событий в Мексиканском заливе. Мы всё делали для того, чтобы её поддержать. Разве Британия в этом не заинтересована? Думаю, что заинтересована – так же и по другим направлениям.
Сейчас мы отмечаем юбилей Северных конвоев, Вы знаете об этом, да? Мы реально, это не для красного словца я говорю, относимся к участникам Северных конвоев как к героям. Они и были такими на самом деле. Мы знаем, в каких условиях они воевали – в тяжелейших. Они каждый раз шли на смерть ради общей победы, и мы это помним.
Дж.Миклетвейт: Возможно, Британия сейчас, когда она выходит из Европейского союза, будет более расположена к достижению соглашения с Россией?
В.Путин: Британия выходит и вышла уже фактически из Европейского союза, но она не вышла из особых отношений с Соединёнными Штатами – и, думаю, то, что касается отношений с Россией, зависит не от её присутствия либо отсутствия в Европейском союзе, а зависит от её особых отношений со Штатами. Если она будет проводить более независимую внешнюю политику, то тогда, наверное, можно будет сделать это. А если Британия будет руководствоваться союзническими обязательствами и будет считать, что это представляет больший национальный интерес, чем сотрудничество с Россией, тогда пусть будет так.
Это же не наш выбор в конечном счёте, это выбор наших британских партнёров, выбор приоритетов. Но так или иначе, конечно, мы понимаем, что в рамках союзнических отношений и особых партнёрских отношений со Штатами Великобритания должна делать поправку в отношениях с Россией на мнение своего главного партнёра – Соединённых Штатов. Мы относимся к этим реалиям как к данности, но, повторяю, как далеко Великобритания готова будет пойти на установление сотрудничества с нами, настолько же и мы готовы будем идти. Это зависит не от нас.
Дж.Миклетвейт: Последний вопрос по «двадцатке» – Эрдоган. Когда недавно турецкие танки вошли на территорию Сирии, Вы не протестовали особенно. Почему? Вы считаете, что Турция сейчас перешла ближе к вашим позициям, что всё‑таки в какой‑то степени Президент Асад останется в будущем, или как? Вы как‑то изменили своё отношение к Президенту Эрдогану? Вы говорили, что он ударил вас в спину, когда был сбит российский бомбардировщик. Что‑то изменилось в Турции, как Вам кажется, как Вы считаете?
В.Путин: Прежде всего, мы исходим из того, что Турция принесла извинения за инцидент, который произошёл, за гибель наших людей, сделала это прямо, без всяких оговорок, и мы это ценим. Президент Эрдоган пошёл на это, и мы видим явную заинтересованность Президента Турции в полноформатном восстановлении отношений с Россией. У нас много совпадающих интересов и в регионе Чёрного моря, и в глобальном плане, и в регионе Ближнего Востока.
Мы очень рассчитываем на то, что нам удастся наладить конструктивный диалог, у нас много больших проектов в сфере энергетики – тот же самый «Турецкий поток». Думаю, что мы его в конечном итоге реализуем, во всяком случае первую часть, касающуюся расширения транспортных возможностей и увеличения поставок на внутренний турецкий рынок, но с возможностью транспортировки и для европейских партнёров, – если они опять же этого захотят, если Еврокомиссия будет это поддерживать.
У нас очень большой проект по строительству атомной электростанции – по уникальным условиям. Они состоят там из нескольких элементов: мы кредитуем, владеем и эксплуатируем. Эта уникальность даёт нам основания полагать, что это реализуемый проект с учётом тех договорённостей по экономическим параметрам, в основе которых лежит стоимость киловатт-часа электроэнергии, что это будет экономически выгодный проект обеим сторонам.
Но кроме всего прочего, как я уже говорил, у нас есть взаимное стремление прийти к договорённости по проблемам региона, в том числе и по сирийской проблеме. Я как считал, так и продолжаю считать, что извне нельзя ничего решать по политическим режимам, по смене власти.
Когда я слышу, что какой‑то президент должен уйти, слышу не внутри страны, а со стороны, то это вызывает у меня большие вопросы. Я уверен просто, и такую уверенность мне придают события последних десяти лет, а именно попытки демократизации в Ираке, попытки демократизации в Ливии, – мы видим, к чему это там привело: по сути, к развалу государственности и к росту терроризма.
Где в Ливии Вы видите элементы демократии? Может быть, они когда‑то возникнут, я очень на это рассчитываю. Или продолжающаяся гражданская война в Ираке – а что там будет вообще с Ираком в целом в будущем? Пока это всё большие вопросы.
То же самое и в Сирии. Когда мы слышим, что Асад должен уйти (почему‑то со стороны кто‑то так считает), то у меня большой вопрос: а к чему это приведёт? Вообще, соответствует ли это нормам международного права? Не лучше ли набраться терпения и способствовать изменению структуры самого общества – и, набравшись этого терпения и способствуя изменению структуры общества, подождать, пока произойдут естественные изменения внутри.

http://kremlin.ru/events/president/news/52830