Монастырь на скале

Монастырь на скале

четверг, 28 апреля 2016 г.

Чернобыль. Быль

19:13 24 Апреля 2016г.


26 апреля исполняется 30 лет со дня аварии на Чернобыльской АЭС

Профессор Игорь ОСТРЕЦОВ руководил работами по ликвидации последствий этой катастрофы со стороны Министерства энергетического машиностроения СССР, и сегодня он делится с читателями «Труда» своим видением той трагической страницы истории советского мирного атома. С ним беседует научный обозреватель нашей газеты Валерий Купцов.
— Игорь Николаевич, расскажите о реакторах, которые были установлены на Чернобыльской АЭС — в них же было все дело?
— Это РБМК, реактор большой мощности на тепловых нейтронах. Теплоноситель — кипящая вода. Позволяет одновременно производить плутоний и не нуждается в особо прочном корпусе, чего советское машиностроение в то время не умело делать, «Атоммаша» в СССР ещё не было. Кстати, именно из-за идеологии РБМК строительство «Атоммаша» у нас началось с опозданием на 10 лет.
— Что с ним было не так?
— Активная зона РБМК слишком большая, и охлаждается она кипящей водой высокого давления — а ведь там почти полторы тонны осколков деления. Позже выяснилось, что для такой конструкции характерна сильная нейтронно-физическая неустойчивость распределения мощности в активной зоне. Проще говоря, чем большую мощность развивает РБМК, тем более плотным становится в нем теплоноситель. Кроме того, его графитовые стержни, которые поглощают нейтроны и так регулируют мощность реактора, были почему-то снабжены вытеснителями воды. При малом количестве стержней в активной зоне реактора такой «тормоз» в какой-то момент начинает играть роль «газа», т.е. превращает реактор в атомную бомбу.
— То есть авария на 1-м блоке Ленинградской АЭС в 1976-м случайной не была?
— Еще бы. Там произошла та самая нейтронно-физическая неустойчивость, типичная для РБМК, и оператор с ней не справился. Но большой выброс активности, около 1% от выброса на Чернобыльской АЭС, был от общественности скрыт.
— И чему научила эта, по сути, генеральная репетиция «Чернобыля»?
— Госкомиссия установила, что виной всему конструктивные недостатки РБМК, утвердила план мер по устранению этих недостатков. Главный конструктор, академик Н. Доллежаль, к 1980 году этот план разработал, но внедрён он не был. Отвечали за это руководители Минсредмаша. Кстати, он почти полностью воспроизводит перечень мероприятий повышения надёжности АЭС с РБМК, принятый уже после Чернобыльской катастрофы. Так что главных виновников Чернобыльской катастрофы мы знаем поименно. Все они, однако, ловко ушли от ответственности, свалили всю вину на «стрелочников», которые якобы нарушили 20 пунктов регламента.
— А что случилось на ЧАЭС 26 апреля 1986 года на самом деле?
— Персонал станции испытывал систему, которая стабилизирует реактор в режиме обесточивания станции. Она внедрена на многих блоках РБМК и АЭС с реакторами водо-водяного типа. На ЧАЭС ее сдали в эксплуатацию при пусковых испытаниях 4-го блока, но из-за обычной предпусковой спешки предварительно не испытали. И это не единственная недоделка, на которую закрыли глаза люди, подписавшие ввод блока в эксплуатацию. Так вот в ночь с 25 на 26 апреля 1986 года персонал 4-го блока ЧАЭС просто устранял предпусковые недоделки. В результате взорвался 4-й блок АЭС, разрушились оболочки тепловыделяющих элементов. В окружающую среду вышли радиоактивные газовые осколки деления криптон-85, ксенон-131 и 132 суммарной активностью 170 млн кюри, йод-131 и 132 суммарной активностью 180 млн кюри, стронций 89 и 90 — 120 млн кюри, цезий-136 и 137 — 3,4 млн кюри. Кроме того, с графитом вышли до 20 кюри на тонну графита трития и 0,2 кюри — углерода-14. Это все равно, что взорвать там очень мощную и очень грязную атомную бомбу.

Полная версия: http://www.trud.ru/article/24-04-2016/1336772_chernobyl_byl.html